родовое дерево

Ещё со времени прохождения своего первого генетического исследования на американском сервисе в 2014 году, планировал сделать то же в какой-нибудь российской компании.

К тому анализу, помимо любопытства, меня подстегнул поиск родственников — тогда я активно занимался исследованием своего родового дерева и стремился расширить его всеми способами. Сервисы, подобные тому, куда я отослал свою ДНК, ищут совпадения с ДНК остальных клиентов и показывают тех, кто достаточно близок друг к другу по родству.

Хотя и я узнал о себе много разной другой информации (например, какие-то вещи, на которые мне следует обратить внимание, чтобы меньше болеть), с поиском родственников не задалось — за все годы нашлась одна-единственная веточка.

В этом году я решил попробовать вернуться к идее поиска родственников по ДНК, сдав анализы в какой-нибудь российский сервис — всё-таки внутри России встретить своих предков для меня более вероятно.

Из всех конкурентов выбрал «Генотек», зацепили хорошие интерфейсы. Под Новый год у них были хорошие скидки, так что я купил аж три пробирки — себе, жене и её бабушке.

Распределение русского и татарского в моей ДНК с сайта «Генотек»

Хотя в статистике к настоящему моменту у меня значится 544 родственника, зацепиться пока не удалось — нет пересечения по фамилиям, а переписываться с каждым и вместе исследовать деревья у меня как-то нет желания.

Интересный для меня результат оказался в другом — у меня оказался неожиданно высокий процент предков из «народов Волго-Уральского региона». Точнее там не разделяется, видимо не хватает статистики, но предположительно это татары или мишаре — сужу по фамилиям, которые видны в упомянутом выше списке родственников.

Американский сервис давал другое распределение, но это ожидаемо — у «Генотека» наверняка статистика по России куда более объёмная, а определение национальности и её вклада в ДНК возможно только через неё.

Во всём моём дереве видно только одну тюркскую фамилию — Кандауров («хан даур»), но она может дать только чуть больше 6% вклада (1/16), значит татары или мишаре затесались где-то ещё, любопытно.

Вчера я уже рассказывал про дореволюционную табличку «Александръ Александровичъ Степанищевъ», которую я купил, потому что люблю историю и мне хочется иметь какой-нибудь исторический артефакт со своей фамилией.

Но ещё мне хочется попробовать проверить — Александр Александрович однофамилец или всё же какой-то родственник. Для этого надо подготовить какую-нибудь стартовую информацию и засесть в архивах.

Пока архивы мне недоступны, я смотрю что есть в интернете. В городе Омске, откуда ко мне приехала табличка, нашёлся чиновник с таким же ФИО и даже его примерный адрес. Под указанный адрес попадают четыре дома, два из которых сохранились до наших дней.

У меня тут возникла удачная, как мне кажется, идея — написать хозяевам этих домов по обычному бумажному письму, возможно они что-то знают о судьбе предыдущих владельцев или хотя бы смогут опознать табличку.

Реклама пивоваренного завода Степанищева Николая Емельяновича в Омске (вырезка из книги «Весь Омскъ за 1911 год»)

Но для начала я решил посмотреть какие ещё Степанищевы жили в Омске в то время. Нашлось их удивительно мало. Правда и литературы, которую я смог отыскать, тоже немного — два городских справочника (за 1911 и 1913 года), подшивка «Омских патриархальных ведомостей» и два списка — репрессированных и потерь в Первой мировой.

Вот все Степанищевы, которые обнаружились в Омске на начало 20-го века:

• Александр Александрович, мелкий чиновник контрольной палаты
• Анна Васильевна, приговорённая к смерти 31 декабря 1917 г. за контрреволюционный саботаж
• Иван Андреевич
• Михаил Андреевич, приговорённый к смерти 30 декабря 1938 г. по статье 58-10 УК РСФСР
• Фёдор Иванович, представитель колокольно-литейного завода А. М. Минина
• Николай Емельянович, мещанин, владелец пивоваренного завода, умерший в 1909 году
• Александр Михайлович, пропавший без вести в 1915 на Первой мировой

Склейка из журнала «Омскіѧ епархіальныѧ вѣдомости», №16, 15 августа 1909 года

Из малочисленности Степанищевых можно сделать вывод, что все они — одна семья, где все мужчины — братья, родные или двоюродные.

При этом из смерти Николая Емельяновича в 1909 году можно аккуратно предположить, что он является представителем более раннего поколения, а из того факта, что Александр в 1911 году (согласно справочнику этого года) жил на ул. Школьной (без указания дома), там же, где жила Анна Васильевна, а в 1913 году — уже на углу Глухой и Замковской, возможно следует, что Анна Васильевна его мать, от которой он съехал, когда встал на ноги.

Из чего можно построить их фамильное дерево, примерное и полное натяжек.

Добавлено позднее: дерево оказалось дальше от правды, чем я надеялся.

Примерное дерево омских Степанищевых, составленное на основании компиляции источников и фантазии (позже заметил в нём ошибку)

Следующим шагом попробую всё-таки написать бумажные письма хозяевам домов в Омске. Посмотрим, что ответят и ответят ли вообще. Лишь бы за спам не приняли.

История моей фамилии не изобилует яркими историческими личностями — мои предки жили в небольших деревеньках, много веков отстаивая границы нашего государства, в крупные истории не влипали и вообще особо не отсвечивали.

Так что у нас не сохранилось каких-нибудь именных шашек или часов, и даже обычных во многих семьях дореволюционных фотографий, нет ни одной.

Табличка с надписью «Александръ Александровичъ Степанищевъ», найденная на чердаке при разборе старинного дома в Омске

При моём интересе к истории, очень хочется, чтобы дома был хоть какой-нибудь старинный артефакт, связанный с фамилией моей семьи. Время от времени находятся какие-нибудь новые многоюродные родственники, но у них то же самое, похвастаться в этом плане нечем — ничего не сохранилось.

Поэтому когда я на одном из аукционов увидел табличку со своей фамилией — «Александръ Александровичъ Степанищевъ», поспешил её выкупить по блиц-цене. Не думаю, что у меня было много конкурентов, тем не менее несколько человек наблюдали за лотом вместе со мной.

О происхождении таблички почти ничего не известно — продавец лота смог сказать лишь, что табличку нашли на чердаке при разборке старинного дома в Омске. Так же видно, что краска для таблички не родная, так как с обратной стороны есть затёки, — видимо это красили стену, где она висела.

Выписка из книги «Памятная книжка Тобольской губерніи на 1910 годъ», Тобольск, Губернская Типографія, 1910

В одной из книжек по Тобольской губернии (куда относился Омск) нашёлся коллежский регистратор контрольной палаты в Омске с тем же самым ФИО, думаю эта табличка висела на его доме. Хочется надеяться, это не однофамилец — у меня есть, как мне кажется, статистически подкреплённая теория о том, что все Степанищевы — родственники.

Интересно было бы потратить какое-то время, чтобы подтвердить эту теорию и в отношении Александра Александровича, возможно я этим займусь, когда оправлюсь окончательно от своей затяжной болезни.

Добавлено позднее: во второй части книги «Весь Омскъ» за 1913 год обнаружился примерный адрес дома этого чиновника: он находился на углу улиц Глухой и Замковской.

Карта города Омска за 1913 год, перекрёсток улиц Глухой и Замковской

Выше я выделил этот перекрёсток на карте 1913 года города Омска.

Правда улица Замковская не обозначена, но если знать, что современные названия этих двух улиц — Осоавиахимовская и Шевченко, то, совмещая современную и старую карты, можно понять на каком перекрёстке находился нужный дом.

Забавно, что с потомком Топорнина, дореволюционный кирпич которого я нашёл на одном из островов в прошлом году, у нас, похоже, обнаружились дальние родственные связи. Моя прапрапра- Авдотья Барисовна Сапрыкина (1733 года рождения) по многим признакам из того же рода, что и жена брата производителя упомянутых кирпичей.

Деревня Сапрыкина на специальной карте Западной части России Шуберта (1826—1840 года)

Согласно моим сведениями, Авдотья (по другим источникам — Евдокия) Барисовна родом из деревни Прокудина в Долгой поляне. В этот населённый пункт род Сапрыкиных попал примерно в середине 17-го века из починка Сапрыкина, названного так по имени его основателя — Сапрыкина Анцифера (Онцифера) Ивановича.

Вот что написано об этом починке в переписи Афонасья Бобарыкина с товарищами 1646-го и 1646 годов:

Починок Сопрыкин
по стороне Долгой поляны на изроге Околенского лесу на колодезе на Пониковце в поместье.
№205. За Онцифером Ивановым сыном Сапрыкина двор — бобыль Оксенка Смагунов
В починке один сын боярский, помещичий двор и двор бобыля.

Некоторые слова уже устарели и, как мне кажется, требуют пояснения. Так изрог — это возвышение, бобыль — безземельный крестьянин, а починок — так называли населённые пункты на этапе возникновения.

Если появится свободное время, надо будет обратить внимание на эту ветку, кажется по ней, при определённой доли везения, можно будет добраться до конца 16-го века.

В 14-м году я, в надежде найти каких-нибудь неизвестных родственников или просто узнать о себе что-то новое, сделал ДНК-тест на одном из популярных американских ресурсов. С той поры нашлось более 3000 совпадений, но всё бестолку — не было точек соприкосновений и привязать их моему родовому дереву не получалось.

А в прошлом году в таблице совпадений появилась потенциальная родственница, у которой в предках обнаружилась фамилия, которая встречается и в моём дереве — Макридины. Лазырь Макридин, родившийся в середине 18 века — мой пра­пра­пра­пра­пра­пра­дедушка.

Найденная по ДНК родственница, живёт сейчас в Латвии, имя и фамилию зацензурировал

Я ей сразу написал через интерфейс сайта, но ответа не получил. Немного расстроился, но что делать — может человек общаться не хочет, или на сайт не заходит, а то и умер — c’est la vie.

И вот на днях она отозвалась (редко заходит, только недавно увидела мой запрос), после чего мы списались по уже почте и буквально в две итерации нашли общего предка — им оказался мой прапрадед Сергей Васильевич Макридин (1873—1957).

Одно расследованное совпадение за все эти годы, это, конечно, негусто. Но ситуация объясняется, по всей видимости, тем, что среди моей родни почти нет иммигрантов. Все, до кого я так или иначе дотянулся, живут на территории бывшего СССР. А у нас анализ ДНК только набирает популярность — из-за дороговизны, а когда-то ещё и из-за отсутствия рекламируемых аналогов.

Аналогичные российские сервисы я по разным причинам не жаловал, но кажется пришла пора их изучить — всё-таки там вероятность найти родню гораздо выше.

Любопытно какие детали иногда всплывают по случайности в людской памяти. Недавно рассказывал маме про наши курские корни (по заметной части веток мы — потомки переселённых из-под Курска однодворцев) и она кое-что вспомнила.

Говорит, что когда мой дед (её папа) выпивал, иногда в разговоре говорил что-то вроде «ведь вы курчане», маме было лет десять, слово она запомнила, а что оно означает не знала до недавнего времени. Интересно, что себя он курчанином не называл.

Уже старенький Никанор Иванович Литвинов (1881—1975) — мой прапрадед; среди родственников

Думаю, слово появилось в его обиходе с подачи отца тёщи, моего прапрадеда Никанора Ивановича Литвинова, потомка Якова Тимофеевича Калетинова, купленного в качестве крепостного в 1829 году в деревне Копцева Старооскольского уезда — это как раз под Курском. Мама рассказывала, что Никанор Иванович отлично помнил своих предков, наверняка знал и откуда он.

Кстати, я так и не понял как Калетиновы превратились в Литвиновых. Может в документы вкралась ошибка, которая потом закрепилась, впрочем, Яков Тимофеевич (отчество было давно по крёстному) был незаконнорожденным, мало ли какая там история стояла за сменой фамилии.

Запись о покупке моего незаконнорожденного предка

Например, Яков мог быть незаконорожденным сыном некого дворянина Калитвинова, из-за чего его и продали с глаз подальше в другую губернию. Как известно внебрачные дети русских аристократов получали усечённую фамилию, так что Ка-литвинов мог превратиться в Литвинова. А форма «Калетинов» вполне могла появиться как ошибка переписчика.

Но это только версия, конечно.

Позже: списался с исследователем Курской губернии, вот что он ответил:

Посмотрели сказки 8-й ревизии помещиков Елисеевых. Указанных вами персон в этих ревизиях нет. Кстати, нет и Герасима Матвеевича Елисеева.

Герасим Матвеевич — это тот, у кого был куплен мой предок. Если его не оказалось в восьмой ревизии (это перепись 1833—1834 годов), то куда же он делся?

Родители в этом году приехали на празднование Нового года и привезли настоящий бриллиант — единственное домашнее видео тридцатилетней давности, снятое тогда на бытовую аналоговую камеру.

На время съёмки ещё существует Советский Союз, в зале стоит «стенка», на стене висит ковёр, под телевизором виднеется «стабилизатор», живы бабушки и наш первый кот Мурзик.

Я почти 30 лет назад — в феврале 1991 года (это скриншот, а не само видео)

Наверное дочке будет очень сложно поверить, что это единственное видео из моего детства, она-то к этому же возрасту (в кадре мне 13 лет) будет уже на петабайтах видеороликов, я думаю.

Для меня это видео ценно не только фиксацией меня самого в подростковом возрасте, но и тем, что дочка когда-нибудь сможет там увидеть и услышать своих прабабушек. Сейчас, в четыре года это ей вряд ли будет интересно, но я очень надеюсь, что в более сознательном возрасте в ней проснётся интерес к истории семьи, как во мне когда-то.

Надо будет только попробовать нейросетями поднять качество — по нынешним временам всё выглядит слишком мыльно, как будто не в фокусе, но пока что-то не нашёл подходящего софта.

Время от времени, как любой, наверное, человек размышляю о долголетии. И каждый раз во время своих размышлений вспоминаю свою прабабушку, Евдокию Никаноровну, чуть не дожившую до 97 лет. Немногим меньше прожил и её отец Никанор Иванович — умер в возрасте 94 лет. С этой стороны моих предков вполне можно причислить к долгожителям.

Прабабушка Евдокия Никаноровна (в центре) со средней дочкой Марией и младшей Александрой, ≈ 1942 год

Судя по воспоминаниям, главной причиной своей долгой жизни прабабушка считала движение. Эту свою мысль она подкрепляла практикой — с раннего утра и до вечера она постоянно чем-то занималась — готовила, убиралась, что-то делала в огороде. Потеряв эту возможность из-за сломанной ключицы, которая плохо срослась, прабабушка очень быстро угасла.

Мне всегда казалось, что если бы не этот перелом, Евдокия Никаноровна, «бабушка старенькая» как мы её всегда называли, вполне могла пережить отметку в сто лет. Её отец, по всей видимости, сдал по схожей причине — к концу жизни ослеп и, очевидно, не мог позволить себе вести столь же активный образ жизни, как когда-то.

В свете этой теории, очень выигрышно смотрится мысль о собственном доме с участком и какой-нибудь живностью, чтобы всегда было необходимость в движении — посадить, полить, прополоть, покормить и что там ещё делают в своём доме. Жаль только ни к чему такому у меня пока душа не лежит, мне нравится жить в квартире, в городе. Но кто знает что мне будет нравится ещё через 30—40 лет.

При желании в городе тоже можно организовать жизнь, полную движения — прогулки, спортзал, велосипед, выезды на природу, но я не уверен, что у меня всегда будет доставать сил шевелить собой без крайней необходимости, в доме при участке таких необходимостей куда больше, конечно.

В общем, по всему видно, что движение — жизнь, надо бы пойти, подвигаться. Но лень.

Из-за отголосков западного протестного движения против насилия в отношении чернокожих, у нас люди тоже нет-нет да и вспоминают крепостное право.

В том смысле, что там бунтуют потомки чернокожих рабов, а что же тут не поднимаются на борьбу бывшие потомки крепостных? Да, между рабством и крепостным правом масса различий, но с точки зрения морали они несущественны. В общем, голоса такие раздаются, но в порядке бреда, разумеется.

Если всё-таки вообразить, что такое протестное движение у нас всё же зародится, то оно, на мой взгляд, столкнётся с рядом трудностей.

Наверное в Штатах чернокожее население не очень-то перемешано с белыми — у них там законодательно сегрегация была отменена ближе к 70-м, у нас же ситуация иная, потомки господ постарались перемешаться с потомками когда-то угнетаемых, в раннесоветские годы так было безопаснее.

А если где-то и осталась «чистая угнетённая кровь», то с учётом того, что подавляющее большинство россиян своих предков толком и не знает, наскрести заметное количество бунтовщиков вряд ли получится.

Я, честно сказать, ещё несколько лет назад чистосердечно полагал, что все мои предки были крестьянами, а раз так, то когда-то — и крепостными. Оказалось, большинство моих родо́в, если отматывать дальше по времени, — однодворческие, это такие довольно суровые ребята, защищавшие границы России, которые со своими крепостными жили одним двором, отсюда и название.

Со временем это сословие по разным причинам исчезло, преобразовавшись, по большей части, в крестьян. То есть сначала были угнетателями, потом стали угнетаемыми.

Вот, пожалуйста, выписка 1646—1647 годов, где упоминается владение одной из линий моих предков крестьянином:

№162. За Мирошкою да за Ондрюшкою Кондауровыми двор — крестьянин Демка Иванов.

Мирошка (будущий «голова» Мирон Андреевич Кондауров) — прямой мой предок, потомки которого через много-много поколений станут крестьянами Литвиновыми.

Так что перемешалось всё крепко.

Читая книгу Семёнова «Генеалогия: Кодекс Семёнова. Уроборос», неожиданно нашёл объяснение того, почему у моей двоюродной прабабушки такое необычное имя — Олимпиада. Её племянницу, мою бабушку, от которой ещё в детстве, в процессе записывания своего родового дерева, я и узнал это имя, это тоже очень удивляло, но объяснения она не знала.

Тем не менее, причина очень проста, непонятно как я сам не додумался — прабабушку просто назвали по святцам, то есть посмотрели в церковном календаре день какого святого или святой праздновался в момент крещения. До революции это было общепринято — так называли всех детей (но и тогда, конечно, были способы выбрать другое имя).

«Полный мѣсяцесловъ съ хронологіей, тропарями, кондаками и величаніями на каждый день всего года: на праздники господскіе, богороднические, преподобнымъ печерскимъ и всѣмъ святымъ и пасхаліей», Кіевъ, 1906

Таким образом, одна из моих двоюродных прабабушек родилась была крещена 25 июля (по старому стилю, разумеется), получив имя в честь в честь христианской святой диакониссы Олимпиады. Можно даже прикинуть примерно когда она родилась — по моей личной статистики от рождения до крещения проходит примерно 1—5 дней.

Год, к сожалению, не вычислить — никаких опорных документов не осталось, как и каких-либо других сведений о её судьбе.

Читаю книгу Виталия Семёнова «Генеалогия: Кодекс Семёнова. Уроборос», в одной из ранних версий книги встретился любопытный кусок:

Вся эта громоздкая система дошла до нас осколками советской Атлантиды в муниципальных, региональных архивах, следы её можно увидеть в дальних металлических шкафах архивов ведомственных домов. Как мы видим, она была весьма громоздка. Её второй большой минус был в том, что во многом она дублировала одна другую, это дало ситуацию в первые месяцы войны, когда один и тот же боец мог быть призван, одновременно, своим военкоматом и в ТО ЖЕ САМОЕ ВРЕМЯ партийным органом своего завода, который, скажем, составлял списки очередного «рабочего батальона».

Мне как раз кое-что не до конца было понятно в судьбе одного из моих прадедов — Старостина Фёдора Николаевича, а  именно — почему у него в бумагах на сайте «Мемориала» числится две даты призыва — 27 сентября 1941 и 30 декабря 1941.

Две даты призыва прадеда — Старостина Фёдора Николаевича (из базы сайта ОБД «Мемориала»)

Получается такое могло произойти из-за путаницы и дублирования функций военкоматов другими ведомствами в самом начале войны.

Добавлено позже: автор книги написал мне, что дед скорее всего возвращался с фронта из-за ранения или ещё по каким-то причинам. Отсюда и две даты.

Говорят, сегодня по телевизору сказали, что можно подать дополнительную заявку на поиск пропавших во время Великой Отечественной войны, сам я этого не слышал, но несколько родственников мне об этом написали. Попытаюсь, так как сегодня нашлись новые данные.

У меня на войне пропали два прадеда — прадед со стороны мамы, Степан Павлович Стрелков сгинул в фашистких лагерях где-то ближе к концу войны, а судьба Старостина Фёдора Николаевича, прадеда со стороны папы, до сих пор не ясна — известно только, что он был убит, но где воевал и где похоронен — вопрос.

Из его детей в живых осталась одна двоюродная бабушка, которая помнит только разговоры родственников о том, что после войны к ним заходил в гости кто-то воевавший с прадедом. Боец рассказывал, что при отступлении наткнулся на него на поле боя, раненного в голову: «Смотрю — ба, Федька Старостин лежит».

Естественно, была похоронка, её вручили одной из дочерей прадеда 5 июня 1947, но она сгорела в пожаре вместе со многими другими вещами.

«Протокол собрания религиозн. гражд. договор, списки служителей религиозного культа и членов религиозной общины пр. Ст. Письмянки», 1923—1926 гг.

В попытке узнать хоть какие-то дополнительные подробности, несколько лет назад я писал в военкомат, куда его призывали, но они прислали только дату, с которой он считается пропавшим без вести, якобы других данных у них нет.

Так же я пытался установить место захоронения Фёдора Николаевича по базе ОБД «Мемориал», но и тут не повезло — нашлось четыре вероятных места, слишком много.

Так как база «Мемориала» постоянно дополняется разными архивным документами, то каждый год в День Победы я захожу на их сайт в надежде, что появились какие-то новые материалы.

В этом году появилось действительное кое-что стоящее: всплыл документ, где есть указание на «Д-8, стр. 16, №13», видимо «Д-8» — «дело №8», где должна быть какая-то дополнительная информация. Возможно, это часть почему-то закрытого от просмотра дела №11003628, хранящегося в военкомате Республики Татарстан, которое тоже обнаружилось только сегодня.

Попробую запросить это всё, только разберусь как и куда писать.

Давно не занимался исследованием собственной родословной, как я уже писал — решил подождать, пока машины не начнут читать рукописный почерк и не оцифруют рукописные архивы. Полагаю это случится довольно скоро, тогда такие исследования можно будет проводить с меньшими временными затратами.

Из-за этой паузы пропустил появление в открытом доступе портала, посвященного Первой мировой войне с поиском по карточкам воевавших.

Мой вероятный родственник, думаю сын Алексея Прохоровича Шапкина, у меня с ним общий прямой предок

Особенно это ценный источник для тех населённых пунктов, которые плохо представлены в архивах из-за своих размеров. Например, мне было очень тяжело исследовать небольшое сельцо Новое Исаково, откуда произошли некоторые мои предки, а тут нашлись сразу несколько карточек, которые могли бы, возможно, где-то и помочь.

Я, правда, никаких новых открытий для себя не сделал, поскольку все мои ветки ушли гораздо дальше Первой мировой, но возможно кому-то этот новый портал поможет. То, что такие вещи появляются, хорошая, правильная тенденция.

К «милитаристской» версии происхождения моей фамилии от большого, крупного Степана, вероятно вояки (все предки по этой линии в глубину, сколько известно, — военные, однодворцы), неожиданно добавилась ещё одна.

В книге Бертиля Бертильевича Вагнера «Карта рассказывает: Природа и история, имена и судьбы в географических названиях Подмосковья» встретилось такое:

Форма имён с суффиксом -ищ(е) использовалась в старину применительно к священникам (в документах встречаются порой такие сочетания, как «поп Иванище». Подобная форма имела в те времена не увеличительный, как сейчас (кусок — кусище), а уважительный оттенок.

Не знаю откуда черпал свои познания Бертиль Бертильевич, но в словаре Даля легко найти подтверждение его слов.

«Иллюстрированный толковый словарь живого великорусского языка» В. И. Даля (М.: ОЛМА Медиа Групп, 2012)

Попы с таким прозванием легко находятся в разнообразных источниках. Вот пример из «Книги кириллической печати в хранилищах Республики Карелия (1569—1830 гг.)»:

Лѣта 7168-го (1659) году декября въ 4 день положила сию книгу глаголемую Шестоднев с Москвы вдовая попадья Ѯния Савичьна Николского погоста Андомския волости въ выставку в Замошье на новое строение во храмъ Воскресение Христово по своих родителех. А по тои книги служба служитъ божественая, а родителеи ея Оѯниных поминать по вся суботы, а книгу подписал по еи Оѯнину вѣлению Воскресенской поп Степанище Ѳотиев, а в мире был поп у тое церкве Воскресения Христова служил и родителеи еи Ѯнии поминал двенатцать годовъ и сын ево поп Лариѡн Степанов таже поминает.

Или вот ещё более древнее (за 24 декабря 1605 года) место второго тома «Свода письменных источников по истории Рязанского края XIV—XVII вв»:

А выпист писал Демьянова вдовой поп Степанище, лета 7114-го году.

Таким образом не исключено, что предком Степанищевых был некий священнослужитель по имени Степанище, проживавший в 15—16 веках (на основе экстраполяции численности) на территории Центральной России (большинство Степанищевых в прошлые века встречались именно там).

Когда только начинаешь заниматься составлением своего родового дерева, очень пугают неточности в архивных бумагах — записях о рождении, браке, смерти. Находишь своих предков, а в другом документе, который на десять лет старше, возраст не бьётся. Беспокоишься — как же так? Может это другие люди? Не может же быть таких ошибок в официальных записях?

Может, ещё как. При регистрации путали похожие имена (Мария, Марина), возраст смерти нередко писали «на глазок» (люди и сами точно не знали сколько им лет, родственники тем более), а иногда на бумаге трудно было корректно отделить одного члена семьи от другого (я встречал семьи, где было три Ивана — отец и два сына, все живые на время записи).

Цитата из свежепрочитанной книги на тему того как просто обходились с регистрацией браков, рождений и смертей в одном из советских сёл Осетии:

Не только регистрации детей, но и свидетельства о смерти выписывались нужным числом, а не по самому факту. Если так было удобно родственникам, то как можно им отказать? […]

В селе факт официальной регистрации не считался значимым документом. Важнее этой бумажки было объявление в газете, сам факт торжества и свидетельства родственников. В ЗАГС вообще молодые могли не прийти, поскольку сто пятьдесят свидетелей, гулявших на свадьбе, с легкостью могли подтвердить законность союза. Опять же, если старейшины села говорили, что брак был, то это считалось железобетонным доказательством, как сейчас — анализ ДНК. Если старейшины сомневались и не могли припомнить, сколько баранов было зарезано на ту свадьбу, то тут ни один официальный орган не доказал бы законность брака.

— Маша Трауб «Моя бабушка — Лермонтов»

Долговой вексель, упоминаемый Павел Семёнович Степанищев — родственник предков по линии фамилии

Меня в последнее время несколько раз спрашивали — почему не публикую никаких новостей по родовому дереву? Забросил исследования?

Нет, не забросил, прекратил. Тому есть две причины.

Во-первых, чем больше становится предков, тем сложнее с ними удерживать эмоциональную связь. Когда их становится несколько сотен, это уже просто невозможно. Наверное копаться в истории именитых предков интересно, мои же — ребята незатейливые, несколько даже однообразные, я от них как-то подустал.

Во-вторых, осознал такую простую вещь. В 19 веке Вильям Шенкс потратил 15 лет, чтобы вычислить число Пи до 707 цифры, сегодня на обычном сотовом телефоне можно вычислить миллион знаков примерно за минуту.

Если все архивы были бы переведены в текст, составление родословной заняло бы совсем небольшое время, несравнимо меньшее, чем годы, которые потратил на это я. Причём точность была бы выше. Препятствие одно — машины пока не умеют распознавать рукописный текст. Пока. Но они научатся. Думаю осталось потерпеть 5—7 лет.

И тогда часть моих трудов, та что касается сидения над архивными делами, обесценится. Так к чему тратить время?

Мама в комплект к бумаге о моём рождении нашла ещё один удивительный артефакт — мои бирки из роддома. Там мама записана ещё с девичьей своей фамилией — Миронова (не успела к тому времени поменять).

Остальные надписи рассмотреть чуть сложнее — «род. 13/IX в 6 ч. 3?» (вроде должно быть в 6:30), «М3⁶⁰⁰» (это пол и вес). С обратной стороны на большой бирке есть ещё «к16 п-4» и подпись. Очевидно «койка 16, палата №4».

Наверное можно с небольшой натяжкой считать, что я родился под другой фамилией — Миронов. Чего только о себе не узнаешь в 40 лет.

Мироновы, кстати, у меня довольно изученная фамилия, проработаны с начала 18 века, более ранних документов архивах нет. Самый дальний известный предок по этой ветке — Егор Фёдорович, житель Письменской (sic) Ясашной слободы, родился в 1735 году, умер в один год с женой — в 1791, возможно это был несчастный случай или эпидемия.

Его потомок, мой прапрапрапрапрадед Мирон Егорович (1764—1841) переехал из своего родного села в Новую Письмянку — вероятно вскоре после её образования, а позже, в 1955-м Новая Письмянка стала городом Лениногорском — моей малой родиной.

Мирон Егорович, кстати, является родоначальником фамилии — у меня этот момент хорошо прочерчивается, когда стали раздавать фамилии, многие взяли как фамилию имя прадеда или прабабки. Так в моём дереве появились Мироновы, Онуфриевы, Евдокимовы, Меркуловы и Макридины (Макрида — женское имя).

Попутно замечу, что из этого факта можно сделать интересный вывод. У Мирона есть два известных мне брата — Григорий и Нефёд, скорее всего их потомки взяли фамилии свои́х прадедов и стали Григорьевыми и Нефёдовыми. Может я их каждый день встречал на улицах родного города и даже подумать не мог, что они могли бы быть моими родственниками.

Родственники и предки со стороны мамы: слева — прабабушка, в центре — дед, справа — бабушка

Есть такая штука, немного пафосно называемая «связью поколений». Я довольно далеко продвинулся в исследовании дерева своего рода и могу сказать, что она ощущается только в том случае, если с предком связны хоть какие-то воспоминания и эмоции, остальные предки не ощущаются — как посторонние люди.

Хотелось бы оставить дочке хоть какое-то эмоциональное наследие о тех, кто ушёл на моей памяти и мне в голову пришла неплохая идея — когда-то прабабушка рассказала мне три сказки, которые я куда-то записал. Почему-то мне казалось, что в один из «дневников жизни» — я их вёл ещё со школы и забросил только в вузе. Подумал было бы неплохо сказки найти и рассказывать дочке, а когда будет постарше, упомянуть, что их мне рассказала прабабушка.

Перерыл все «дневники», сказок не нашёл. Видимо записал в какую-то другую тетрадь — их у меня когда-то было полно на все случаи жизни, остались только «дневники». Жаль, хорошая идея пропала.

Зато много интересного про себя вычитал. Например, в 1993-м я был вегетарианцем. Не помнил это абсолютно.

Процентное соотношение вклада различных народов в мою ДНК

Несколько лет назад я сдал свою ДНК на анализ. Как следствие — примерно раз в месяц мне падает в почту письмо о совпадении по ДНК с различными незнакомыми людьми, а так же некоторое количество инфографики.

Как видно на картинке выше, в основном мои предки — выходцы из Европы.

Я без понятия кто у меня из предков был эскимос, а часть южноазиатских генов — это определённо влияние Кандауровых, тюркской фамилии. Правда Кандауровы давно обрусели — по меньшей мере до 16-го века в ней имена из святцев, а более отдалённые в доступных сейчас мне бумагах не сохранились. Поэтому 1,9 процента они в одиночку обеспечить не могут.

Оказывается 1,9 процента — это довольно много. Например, если не исключать адюльтер какой-нибудь прапрапра- с заежим чистокровным гостем из Азии, то ближайший предок, который мог дать 1,9% вклада отстоит от меня всего-то на каких-то шесть поколений: уравнение 100/(2↑x) ≤ 1,9 решается при x ≥ 5,71786…, совсем недалеко.

Ещё одно упоминание Дыбониных — в четвёртом фонде самарского архива

У меня несколько лет назад в дереве завелись Дыбонины — один из моих многочисленных прапрапрапрапрадедов носил, как оказалось, такую фамилию. Я очень хотел, чтобы у меня в дереве появилась какая-нибудь уникальная фамилия, и вот — появилась, но что-то слишком уникальная.

Никак не могу найти откуда же они появились, напряг курских исследователей — всё-таки этот регион заселялся выходцами оттуда, но и они не смогли помочь — поиск по фамилии ничего не дал.

Поэтому каждая бумага с этой фамилией у меня на вес золота. И вот недавно в самарском архиве нашлась запись о смерти отставного рядового Петра Фёдоровича Дыбонина — брата моего прапра-, умер он 19 (31) марта 1894 года «от старости» — такая причина смерти записана.

Это хорошо, что фамилия ещё где-то всплывает, значит не ошибка, но интересно то, что в 1894 году Пётр помер как Дыбонин, а уже следующее поколение помирает с фамилией «Шапкин». То ли концепция фамилии была настолько чужда тем моим предкам, что они её утратили за одно поколение (никогда не слышали от старшего поколения, например), то ли она их чем-то не устроила, непонятно.