родовое дерево

Проект по поиску могилы прадеда, пропавшего в начале Великой Отечественной войны, пока приостановлен. Мы с нейросетью написали целую кучу писем и постепенно получаем ответы. В основном отрицательные. Ни у кого ничего нет, а что есть — уже выложено в интернет. Интернет я уже вычерпал досуха.

Основное направление поиска пока то же самое — отследить, куда уходили другие люди того же призыва, и по ним восстановить путь, но, опять-таки, всё упирается в архивы. А там живые люди, у которых очередь таких, как я.

В паре мест запросили подтверждение родства. Тут мне очень сыграло на руку наличие свидетельства о рождении бабушки, дочери разыскиваемого прадеда, которое родители очень вовремя мне привезли. Отправил всю цепочку, жду ответа.

По моим расчётам эта фаза продлится примерно до декабря, после чего можно посмотреть на присланное и планировать что же делать дальше.

Есть такая утрированная присказка, которую обычно подают как юмор: «А вот мой дедушка босиком зимой за пятьдесят километров в школу ходил, так учиться хотел!» Ну или что-то такое.

Изучал кое-какие документы из Национального архива республики, надеялся наскрести что-нибудь про прадеда, и в папке с документами о закрытии церкви в селе Старая Письмянка нашёл любопытное.

Там некий Киселёв Иван высказывает мысль к чему именно можно было бы приспособить помещения церкви:

У нас ходят дети в школу за 12—14 килом., а у нас помещения под школу 6-го класса нету, а нам необходимо открыть 6 и 7-е классы. Но мы не имеем помещения, тогда как культурный рост села, особенно молодёжи с каждым годом увеличивается и из нашей деревни немало стало работать учителями и другими специалистами. Я считаю, что здесь актив который вчера долго думал, как спасти хлеб, правильно подошел c/совет. и разрешил вопрос.

12—14 километров — даже для взрослого человека это пара часов ходьбы, для ребёнка ещё дольше.

Этот документ датирован 31 января 1938 года, значит, судя по датам, в эту школу на это расстояние ходила моя бабушка Клава. Ей было пятнадцать лет в то время, но в школу она пошла не в семь и не восемь — в похозяйственной книге 1940 года упомянуто, что она в то время была в седьмом классе, следовательно, в 1938-м она, скорее всего, ходила в пятый класс.

Здание школы №1 села Новая Письмянка, построенное в 1938-39 годах

Нейросети, конечно, очень сильно упрощают мне поиск боевого пути прадеда, Старостина Фёдора Николаевича, и его могилы. Не знаю, насколько эффективно я бы сам справился с таким объёмом переписки на четырёх языках — русском, белорусском, немецком и английском.

Поскольку есть вероятность, что он попал в один из концлагерей (тем более что в их записях встречаются люди с фамилией моего прадеда, но без инициалов), приходится обращаться ещё и в архивы других стран.

Сейчас как раз начинает приходить много ответов. Видимо, сроки обработки обращений у всех плюс-минус одинаковые, поэтому ответы приходят пачками из самых разных источников. Утешения пока мало — среди них новой информации с маковое зёрнышко. Разве что удалось получить фотографию братской могилы в урочище Мощённое Тульской области. Она показала, что дата захоронения неизвестного Старостина значительно позже даты, когда пропал мой прадед.

Думаю, что это означает, что это захоронение можно исключить.

Фото воинского захоронения № 5 в урочище Мощённое (Мошенное), Арсеньевский район Тульской области

Иллюстрация нарисована нейросетью GPT Image 2 по референсам с самоварами, которые мама подобрала по воспоминаниям

Мама сегодня рассказала.

Её бабушка, моя прабабушка Евдокия Никоноровна, привезла с собой из родного села небольшой дровяной самовар. Пузатый, жёлтого цвета. Мама помнит, как прабабушка всё время натирала его песком на роднике, чтобы блестел — водопровода не было.

Однажды в детстве мама и её двоюродный брат, мой дядя Витя, сдали его «на шарики» — мимо дома проезжал старьёвщик. Они отдали ему самовар, а взамен получили надувные шарики со свистулькой. Надуваешь такой шарик, отпускаешь — и он свистит.

Самовар уехал со старьёвщиком, а шарики остались у мамы с братом. Прабабушка узнала, что произошло, и каким-то образом забрала самовар обратно. К сожалению, он не сохранился: позже мама с дядей Витей во второй раз обменяли его на шарики. Прабабушка забирать самовар не стала: то ли не нашла, куда его сдали, то ли просто махнула рукой. К тому времени к ним в дом провели электричество, и необходимость в дровяном самоваре отпала.

Пока дочка была у моих родителей в Лениногорске, мне пришла идея, навеянная увиденным недавно черёмуховым деревом: попросить маму показать Еве, как печь пироги с черёмухой. Когда-то такие пекла моя прабабушка. Она вообще отлично пекла: уже после её смерти я встречал нескольких людей, которые её знали, и все они вспоминали её пироги.

Получилась бы такая передача семейной традиции.

К сожалению, свежую черёмуху найти довольно сложно, поэтому я заказал сушёную на одном из интернет-базаров. В кулинарии я очень плох и подумал, что, если её размочить, особой разницы не будет.

Вышло, если честно, так себе — примерно как пирог с «Полифепаном», есть такой чёрный сорбент. Тесто получилось вкусным, а начинка — сухой и не особенно аппетитной.

Думаю, испечь хороший пирог из сушёной черёмухи вполне возможно, но начинку нужно готовить как-то иначе.

Пирог, который испекли мама и Ева. Ева постаралась придать ему форму котика

Выкладываю второй документ, который привёз из поездки в Лениногорск в эти выходные, — свидетельство о рождении Клавдии Фёдоровны Старостиной, папиной мамы. Именно боевой путь её отца, пропавшего без вести в самом начале Великой Отечественной войны, я пытаюсь пока безуспешно проследить с помощью нейросети.

Свидетельство, по всей видимости, выдано повторно — об этом свидетельствует приписка в правом верхнем углу. Возможно, это связано с тем, что дом её родителей, как мне когда-то рассказывали, сгорел вместе с документами.

В эти выходные ездили в Лениногорск за дочкой. Она гостила у дедушки с бабушкой — моих родителей, — но уже успела соскучиться по дому. Приехали туда вчера вечером, а сегодня после обеда отправились обратно: хотелось успеть вернуться засветло, всё-таки в темноте ехать гораздо тяжелее.

Пока мы были там, мама, зная, что я собираю всё, что осталось от старших родственников, передала мне два документа, которые нашла среди семейных бумаг. Второй покажу позже, а первый — свидетельство о браке родителей моей мамы. Честно говоря, я даже не ожидал, что такие документы у нас сохранились.

Крупный почерк на свидетельстве принадлежит бабушке — Татьяне Степановне. Видимо записан какой-то адрес в Новом Исакове, это место рождения бабушки. Ниже другим почерком записано о какой-то справке и отказе неких сестёр от наследства в пользу матери. У бабушки сёстры были, но о чьём наследстве речь — непонятно.

Судя по всему, после смерти дедушки этот документ использовали как лист для заметок.

На одном из форумов по военному поиску нейросеть нашла подтверждение, что поиск по соседям по призыву может сработать: одному из поисковиков удалось таким способом разыскать не вернувшихся с войны предков одного человека.

Самое забавное, что этого поисковика я знаю. Мы с ним переписывались много лет назад: тогда я пытался нанять его для поиска прадеда, которого сейчас ищу с помощью нейросети. И именно я тогда предложил ему этот способ. Но за заказ он не взялся.

Интересно, у него действительно получилось или он так творчески переосмыслил наш с ним разговор?

Так или иначе, поиск пока продвигается без особых прорывов. Кажется, мы уже упёрлись в ограниченность информации, которая есть в интернете. Скоро будем рассылать вторую волну писем, а пока нейросеть обнаружила интерфейс для платных запросов в наш местный архив. Одно дело мы уже заказали, изучили и после этого дозаказали ещё пять.

Нейросети, конечно, очень хороши в проработке архивной информации. Сам бы я давно уже устал рыться в таких объёмах, а им — только подноси новые источники.

Чего им не хватает — так это фантазии. Интерполируют они хорошо, а с экспрополяцией полный швах пока. Хотя уровень размышлений всё растёт и растёт с выходом новых моделей. Вот совершенно поразивший меня кусочек:

Нейросеть по названию района догадалась, что источник с расхождением дат послевоенный и поняла, что новая дата в нём — ошибка, а не новый факт.

В 2018 году я фактически забросил исследование своего родового дерева, потому что считал, что через пять—семь лет искусственный интеллект сможет проводить такие исследования эффективнее, чем человек. Как видите, не ошибся.

Сейчас я пытаюсь найти место захоронения своего прадеда, пропавшего без вести во время Великой Отечественной войны. Сложность в том, что военкомат, из которого он уходил на фронт, сгорел. Сгорел и дом прабабушки, где могли сохраниться его письма или другие полезные документы.

Мне в этом помогает, а точнее делает львиную часть работы, нейросетка «ГПТ-5.6» в максимальном режиме. Она уже перелопатила такую гору архивов на русском и немецком языках, что я даже не знаю сколько времени это заняло бы у живого человека.

К решению задачи мы идём с двух сторон — пытаемся выяснить куда же он ушёл воевать и где мог погибнуть. В первом случае нейросеть анализирует куда направили его соседей по призыву, во втором — пытается связать могилы с конкретными людьми, чтобы исключить те, где прадеда точно быть не может.

Ниже — сводная инфографика, которую мне нарисовала нейросеть по текущим направлениям. Параллельно мы добиваем те источники в интернете, которые остались, плюс будем досылать бумажные и электронные обращения.

Работа над проектом поиска могилы без вести пропавшего прадеда внезапно пролила свет на загадку, которая не давала мне покоя с тех самых пор, как я много лет предпринял свою первую попытку узнать что-то про судьбу прадеда.

Речь идёт про лист на скриншоте, где строка, относящаяся к моему прадеду перечёркнута. Встаёт вопрос — почему её перечеркнули? Прадед нашёлся? Но я смотрел другие записи, где человек пропадал, а потом появлялся, там зачёркиваний не было.

Разгадка, между тем, была у меня под носом, просто я её прочитать не мог. Лист ниже мне прислал в 2014 году Лениногорский военкомат, правоприемник того военкомата, откуда забирали служить прадеда.

Почти все бумаги сгорели в 1950-х годах, но что-то всё-таки сохранилось. Один из сохранившихся листов содержит запись, относящуюся к моему прадеду.

Но что это за надпись справа от фамилии? Слово «деревня», написанное с ошибкой, или «дирижёр»? Я не смог прочитать. По смыслу понятно, что уточняли какую-то информацию, но что именно записали в итоге, неясно.

Оказалось, это «Дурасово» — деревня рядом, относящаяся к тому же военкомату.

Откуда же она там? От другого Старостина, которого перепутали с моим прадедом — он как раз из Дурасова и именно он считался пропавшим почти что в тот же месяц в 1941 году. Этому Старостину повезло больше — он попал в плен, был освобождён и дожил по меньшей мере до 1945-го.

Как я уже писал, я решил попробовать оформить в виде проекта поиск с привлечением нейросетей моего прадеда по отцовской линии, пропавшего без вести во время Великой Отечественной войны.

Его дочь, Клавдия Фёдоровна Старостина на фотографии из хозяйственной книги — моя бабушка, папина мама.

За несколько дней мы вдоль и поперёк перерыли интернет и архивы, обнюхивая каждую зацепку, и смогли исключить одиннадцать потенциальных могил из пятнадцати. Не факт, что он лежит в одной из оставшихся: пропал он в самое горячее время, бойцов находят до сих пор, спустя 80 лет, и часть из них так и не удаётся идентифицировать.

ИИ мне, конечно, здорово помог: я не могу просматривать архивы насколько быстро, а он работал со скоростью, с которой сайты отдавали информацию, да ещё и в нескольких браузерах одновременно.

Сейчас — этап написания писем. К счастью, и тут ИИ здорово помогает: сам ищет, куда писать и как выглядят анкеты, а там, где обращения приходится подавать через интернет-приёмные, просто подставляет нужные данные в поля. От меня требуется лишь пройти проверку «я не робот».

Делаю я всё сеткой «ГПТ-5.6 Сол» в максимальном режиме, но видно, конечно, что сетям здорово не хватает фантазии, там где нужно придумать нестандартные ходы, вмешиваюсь я. Но всё равно это гигантское подспорье, без нейросети проект растянулся бы на годы. А так растянется на месяцы и только потому, что архивы отвечают долго.

Время от времени просматриваю сайт «Память Народа», в надежде что однажды там появятся какие-то новые сведения, проливающий свет на судьбу моего прадеда Старостина Фёдора Николаевича, пропавшего без вести в Великую Отечественную войну.

Военкомат, откуда он призывался, сгорел в 1950-е годы и одна надежда — где-то всплывёт какая-то бумага, которая поможет поиску. Я уже как-то пытался действовать методом исключения, но результатов это не принесло.

Сегодня вечером, снова систематизировал все материалы и решил поискать в интернете информацию об одном из захоронений, где потенциально, судя по информации сайта «Память Народа», может быть похоронен мой прадед. Оно находится в небольшом сельском поселении в Ростовской области.

Каково же было моё удивление, когда оказалось, что это захоронение кто-то снял на видео. Я из любопытства его посмотрел и не зря! На видео чётко видно, что в могиле не Фёдор, а кто-то с именем на букву «П», вероятно «Пётр». Видимо на сайте ошибка.

Папа почти всю жизнь проработал в «Иркеннефти» — сейчас уже не существующим подразделении «Татнефти». В последней должности там он был начальником технического отдела. В его ведении была служба АСУП, которая занималась автоматизацией производства.

Недавно бывший руководитель этой службы разгребал дома архивы и нашёл заметку в газете «Нефтяник Татарстана» №79 (825) за 1998 год, про большой проект по автоматизации, в котором принимал участие и мой папа. Я решил статью вырезать и положить себе на сайт, чтобы она сохранилась.

Когда мы были на сплаве, на стоянке я вдруг вспомнил дядю Федю. Я всегда называл его «дядей», хотя на самом деле он приходился мне двоюродным дедушкой. Родных дедушек я не застал: когда я родился, у меня были только бабушки и прабабушка. А дядя Федя заменил мне их обоих.

Из всех старших родственников я любил его, пожалуй, больше всего. Жаль, что он жил далеко от нас, в Житомире, но прилетал каждое лето, пока мог. Во время каждого его приезда мы хотя бы раз брали с собой собаку и уходили в лес. Мы гуляли, и он постоянно о чём-то рассказывал. Жаль, что я только в общих чертах помню, о чём именно.

Он показывал какие-то растения, рассказывал, как жалит шершень («как будто палкой в лоб ударили»), о деревнях, которые когда-то были рядом с лесом, где проходили наши прогулки, о том, как он ходил туда в детстве к родственникам. Он учил меня, как ходить по лесу, как ориентироваться, что можно есть, а что не трогать. Не думаю, что я смог бы рассказать обо всём этом, но надеюсь, что хоть часть впиталась в меня и я хотя бы неосознанно использую то, что он тогда пытался мне передать.

Единственное, что я хорошо помню, — как делать вот такие шапочки, из папоротника, как на фото. У нас он растёт везде и называется, кажется, «орляк». Хорошая штука, когда печёт солнце, а вы не взяли с собой головной убор.

Делается просто — рвём папоротник вместе со стеблем и выкладываем им круг, собирая ножки вместе. Стебли потом нужно будет связать травой, кроме того за них удобно снимать и надевать «шапочку».

Родители в прошлый приезд привезли много памятных вещей оставшихся от бабушек и прабабушки. Я уже выделил для них отдельную полку у себя в кабинете и аккуратно всё расставил, но надо бы понемногу продолжать их описывать — иначе, если откладывать, руки так никогда и не дойдут.

На фотографии — алюминиевый подстаканник, который мне когда-то на новоселье подарила бабушка, папина мама — Суняйкина Клавдия Фёдоровна. Тогда я переезжал в свою первую в Казани не съёмную квартиру.

Судя по клейму «КХИ» (я вставил его в правом верхнем углу фотографии), это советский подстаканник производства Казаковского завода художественных изделий.

Это одно из старейших предприятий народных художественных промыслов Нижегородской области, расположенное в селе Казаково Вачского района. Завод ведёт историю с конца 19 века и выпускает свою продукцию до сих пор.

На подстаканнике, подаренном бабушкой, изображено судно на подводных крыльях «Ракета», производившееся в СССР с 1957 по 1976 годы, я на таких катался в детстве по Волге.

Судя по информации в интернете, этот подстаканник выпускали в конце 60-х годов 20 века. Эта датировка косвенно подтверждается и тем фактом, что клеймо «КХИ» этот завод ставил до середины 70-х годов.

Я уже несколько лет смотрю насколько нейросети пригодны дня реставрации фотографий. Для этого у меня есть контрольное фото моей прабабушки с двумя дочерьми. Когда выходит более-менее достойная нейросеть, я пытаюсь каким-нибудь достаточно простым промптом попытаться её отреставрировать.

«Нанабанана» — первая сеть, результаты реставрации которой мне захотелось показать. По моим меркам она справилась на три с плюсом. Критерий у меня простой — люди не должны измениться.

Если с дочками прабабушки получилось довольно неплохо, — только изменились рост и пропорции лица, то прабабушка изменилась сильнее. Лицо похоже, но другое, — сильно изменились глаза, носогубные складки и рот. Такого при хорошей раставрации быть не должно.

Поэтому пока три с половиной. Но это уже очень близко к тому, что можно использовать, раньше сетки с этой задачей справлялись хуже. Думаю, если сделать несколько попыток, то чисто случайно можно получить реставрацию, которая потянет на четыре или даже на четыре с плюсом.

Пять будет, когда я с первой попытки буду получать то, что ожидается.

В детстве бо́льшую часть лета мы с братишкой проводили в пригороде своего родного города — селе Новая Письмянка, где когда-то ещё до замужества жила моя мама. Ездили мы туда к бабушке Тане и её маме — прабабушке Евдокии Никоноровне или «бабушке старенькой», как мы её все называли.

Она родилась ещё до революции — 14 марта 1903 по новому стилю в деревне Дубовка, сейчас это Бавлинский район. Была неграмотной, но имела отличную память. С её помощью я составил своё первое дерево предков, что позже сильно помогло в продолжении исследований.

Мне было 22 года, когда 19 ноября 1999 года она умерла в возрасте 96 лет. Я тогда уже жил в Казани и на похороны не приехал. Через восемь лет, в 2007-м умерла и её дочь, бабушка Таня. Дом продали чужим людям и сейчас, приезжая в Лениногорск, мы почти всегда до него доезжаем.

Не помню, чтобы у неё были какие-то особенные личные вещи, разве что щипчики, которыми она колола сахар и сундук с вещами на похороны, куда нам запрещено было заглядывать. Мы всё равно заглядывали, конечно, но там не было ничего особенного. Мама как-то рассказала, что когда он был обклеен изнутри царскими банкнотами, но во времена моего интереса там уже ничего такого не было.

Переживаю, что до продажи дома не взял на память о ней какой-нибудь её вещи. У меня для таких вещей выделена отдельная полочка в моём кабинете, их там очень мало, к сожалению, но что уж есть.

А недавно мама в телефонном разговоре вдруг вспомнила, что у неё где-то осталась прабабушкина сберкнижка и пообещала привезти. Теперь эта сберкнижка лежит на полке вместе с остальными памятными вещами, доставшимся нашей семье от моих предков и предков жены.

Обложка книжки, слова «Сберегательная книжка» написаны на языках различных республик СССР

По всему видно, что книжка выпущена в 1950-х годах. Как же эстетично всё сделано!

Деноминация и реформа 1961-го года. В моём детстве ещё ходили монеты старого образца до 1961 года, их можно было иногда получить на сдачу в магазине

Деноминация 1998-го года, отлично помню как мои невеликие лаборантские 54000 в месяц превратились в 54 рубля. Это последние записи

Хочу показать уникальное фото, оно у нас одно такое. На нём моя бабушка, Клавдия Фёдоровна, мама моего папы. Фотография, вероятнее всего делалась на доску почёта.

Уникальность его в том, что оно колоризовано в советское время, папа говорит, что скорее всего в ателье, судя по цветам — зелёнкой, марганцовкой и йодом видимо анилиновыми красителями (как меня поправили в комментариях).

Колоризованное фото Клавдии Фёдоровны — моей бабушки, мамы моего папы

Кстати, я бабушку примерно такой и помню, в каком-то таком возрасте, хотя я её такой видел только в детстве. Умерла она в 2009-м, пока мы с женой были в свадебном путешествии. Очень хорошо, что смог тогда приехать к ней в гости до отлёта.

В комментариях к предыдущей заметке один из читателей в телеграмном канале удивился, что у моих дальних предков были фамилии. В то время, когда я только начал составлять своё дерево, я бы тоже удивился — я считал своих предков сплошь крестьянами, а у крестьян их, чаще всего, не было.

Массово фамилии у крестьян начали появляться в 1861 году, после отмены крепостного права. Поддержало этот процесс постановление Сената в 1888-м, но перепись 1897 года показала, что фамилий не имеет около 75 % населения.

С моими предками ситуация обстоит так — до революции все они числились крестьянами и фамилии получили очень поздно, многие — по имени главы семьи или занятию. Если двигаться в прошлое, в какой-то момент фамилии исчезают, как и у многих других крестьян.

Но если погрузиться ещё дальше, случится интересное — во многих ветках фамилии появятся вновь, часто те же самые, но бывает, что и нет.

Самарский фонд 150, опись 1, дело 24, лист 270, оборотная сторона, семья моего предка в 1834 году в Андреевке Самарской губернии

Связано это с тем, что заметная часть моих предков — однодворцы. Это сословие, которое некоторые исследователи даже выделяют в отдельный субэтнос, поскольку жили они довольно компактными группами и браки заключали только между своими.

Изучены они довольно плохо, больших монографий про них и их культуре я не встречал, поэтому знаю о них не так много. Это были, по сути, служилые люди, занимавшиеся, насколько я знаю, охраной границ. Поэтому жили они где-нибудь неподалёку от границы, занимаясь в мирное время хозяйством, так как это сословие имело право постоянного владения землёй. Многие имели крепостных, большинство жило с ними одним двором, единым патриархальным укладом.

Однодворцы были уважаемым сословием и, как представители уважаемого сословия, имели фамилии. В эпоху реформ Петра I однодворцы постепенно теряли в правах, пока не сравнялись с крестьянами. В 1724 году были с ними объединены особым указом.

Позже политика в отношении однодворцев несколько раз менялась, но тренд на переход в крестьянское сословие остался, пока в начале 19 века сословие не упразднили окончательно. Видимо где-то в этот период утратились и фамилии.

Моим Степанищевым повезло — они свою фамилию не забыли. В переписи 1834 года, например, она ещё упоминается. Видимо, когда крестьянам стали возвращать фамилии, они её ещё помнили.

Как я уже несколько раз писал, у меня есть теория, что все Степанищевы — родственники. Мне казалось, что она даже проверяема — всего-то надо, чтобы каждая семья Степанищевых на планете провела исследование своей родословной.

На практике это, конечно, пока недостижимо, тем не менее, есть несколько семей в разных уголках страны, с которыми мы провели совместное исследование и нашли общие корни. Поэтому моя теория как будто бы подтверждалась.

Но вот вчера мне написал представитель белгородских Степанищевых, который родословную-то составил, но деревья мы с ним совместить не смогли — либо ветки разошлись слишком давно, либо мы всё же не родственники. Я не учёл, что общие предки могут быть за горизонтом сохранившихся источников.

Он провёл впечатляющее исследование — по моим грубым прикидкам даже пересёк границу 16-го века. Мне до той же отметки не хватило одно-два поколения — самый дальний известный предок, Марк Степанищев должен был родиться где-то в начале 17-го.

Интересно, кстати, что предки моего вероятного родственника приехали из-под Курска, откуда родом и мой род. Вот что когда-то было записано со слов Ивана Кондратьевича Степанищева:

Отец мой из Курска сведён в Карпов на вечное житье, и в Карпове отец мой служил городскую службу, и в Карпове отец мой умре тому лет с тритцать и больши. А ныне я служу солдацкую службу. Поместье за мною в Карповском уезде в деревни Раковой дватцать чети, да подгородной на драгунском поли десять четвертей, в поли аж дву потому ж. Детей у меня четыре сына: Дарошка тритцать, Ротька девять лет, Ивашка семи, Раска пяти лет. А других у меня детей и братьев, и племянников, и пришлых людей никово нет.

Так что у меня родилась мысль — попробовать кого-нибудь нанять покопать родословную дальше, вдруг ещё удастся продвинуться?

Кстати, в процессе изучения этого небольшого отрывка я наткнулся на описание того как выглядел город Карпов в 17-м веке, попросил нейросеть выписать из этого рассказа факты, соединить их с фактами из «Википедии» и нарисовать город как он мог бы выглядеть в то время.

Детали, конечно, прорисованы отвратительно (рисовал при помощи ЧатаГПТ 5), но если не приглядываться, то сойдёт. Я минут 40 писал промпт вместе с нейросетью, вычленяя ошибки и, наконец смирился с тем, что заставить сеть учесть все детали за время, которое я согласен на это потратить, нереально. Компромиссный вариант прикрепляю.

Добавлено позднее: оказывается есть уже визуализация этого города, стоило её поискать, прежде чем пытаться рисовать свою. Вот как выглядела часть крепостной стены на самом деле: